112

В высоченном небоскребе,
Чуть не в милю высотою,
Штаб-квартиру Дон Капоне,
Оборудовал когда-то.

Мышь и Утка в вестибюле,
Думали, как можно будет,
Им до босса достучаться,
Побыстрее без задержек.

Мышь пытался быстро вспомнить,
В какой фазе пребывают,
На сегодня отношения,
Между ним и профсоюзом.

Их взаимные гельштаты,
Вроде, были обоюдно,
Все закрыты однозначно,
И долгов не мог он вспомнить.

Это было очень плохо,
Потому, что ни малейших,
Не было причин им с Доном,
Снова обрастать долгами.

Мышь почти не сомневался,
Что их вытурят немедля,
Заодно припомнив козни,
Из их прошлых столкновений.

Брут и Клавдий собирались,
В ход пустить свои все связи,
Разыскав тут хоть кого-то,
Кто их помнил в профсоюзе.

Все же не простые люди —
Личная охрана босса!
Многие должны их помнить,
По их прежней работенке.

Но, внезапно, очень просто,
Все проблемы разрешились,
Стоило лишь Утке просто,
Что-то крякнуть возле стойки.

С воплем «Ла Кустоде, лично!»
Разбежался во все щели,
Офисный планктон в испуге,
Словно бомба тут взорвалась.

В вестибюли лишь остались,
Джентльмены посолидней,
В серых тройках неприметных,
С розой белую в петлицах.

Утке низко поклонившись,
Обратившись к Мышу «Капо»,
Жестами всех пригласили,
К лифтам в личный сектор Дона.

113

Дон их встретил стоя смирно,
К Утке подошел неспешно,
Опустившись на колено,
В руку чмокнул улыбнувшись.

Мышь уже висел на грани,
Срыва нервного от злости,
Ничего вокруг не видя,
Плюхнулся на стул у бара.

Из попавшейся бутылки,
Прямо в горло запрокинул,
Половину, крепкой дряни,
Не поняв, что это было.

Сзади Дона смех услышал,
Тот, почти что ржал, как лошадь!
Хотя раньше Мышь не видел,
Чтобы тот хоть улыбался.

Мышь, конечно, быстро понял,
Что все это означает:
Полная победа Дона —
Самый страшный из кошмаров.

Они с Уткой умудрялись,
Усидеть промеж двух стульев,
Годы долгие работы,
В этом мире двухполярном.

Эти двое… Клавдий с Брутом!
Их дурацкие легенды…
Что казались Мышу просто,
Романтическою дурью!

Идиоты раззвонили,
Что теперь они на службе,
У «Защитницы священной» —
Легендарной Ла Кустоде.

Утке это даже льстило,
Позволяя временами,
Добиваться своей цели,
Братьями вертя умело.

Дон Капоне, несомненно,
В это тоже все не верил,
Был он подлой, лживой тварью,
Не гнушавшейся подделок.

Так, теперь ему не нужно,
Мыша личное согласие,
Он их с Уткой сделал просто,
Членами Семьи де-факто.

Прахом все пошли усилия,
Мышь и Утка оказались,
На крючке у профсоюзов,
В роли символов их веры!

114

Брут и Клавдий, словно рыбы,
Раскрывали рты как будто,
Во всем зале моментально,
Воздух откачали напрочь.

Утка взгляд переводила,
То на Дона, то на Мыша,
Постепенно понимая,
Глубину ловушки этой.

Мышь решал пришло ли время,
Выложить один свой козырь,
Что имел уже давненько,
На подобный такой случай.

Очень долго наблюдая,
За Капоне и за Уткой,
Сделал ряд он заключений,
Без конкретных, впрочем, фактов.

Тем не менее, он мог бы,
Прям сейчас пустить их в дело,
Но последствия быть могут,
Колоссальны по масштабам.

Видимо, пока не время,
Проверять на крепкость дружбу,
Что их с Уткой повязала,
За прошедшие все годы.

Ладно… С этим разберется,
Он попозже, а пока что,
Шансы есть из положения,
Выдавить что только можно.

Ведь любая палка в мире
Два конца в себе имеет.
Если Дон прижал ей Мыша —
Значит есть и ход обратный.

Та же самая оглобля,
Может вмиг перевернуться:
И вторым концом приложит,
Дону по лбу в той же мере.

Мышь внезапно улыбнулся,
Взял на стойке два стакана,
И разлил по ним степенно,
Из бутылки, что держал он.

Все веселие у Дона,
Словно ураганом сдуло,
Он подвох почуял тут же,
Но какой — пока не понял.

115

Все поняв с полунамека,
Утка обратилась к братьям,
С очень гневным монологом,
Тихим, но вполне доступным.

Мышь же с Доном вел беседу,
Предложив отбросить сразу,
Эти игры про невинность,
Про «не знаю» и «так вышло».

С Уткой им нужна услуга,
И, с учетом обстоятельств,
Им теперь, сказать по правде,
Разрешенье не нужно.

Но поскольку они оба
Понимают суть их связей,
Из остатков уваженья,
Мышь согласен быть открытым.

Им сейчас не до разборок,
И последнее, что нужно,
Свару затевать с Семейством,
Выясняя кто тут крайний.

Дон, конечно, уже знает,
Про активность Управления,
И конечно понимает,
Что тут не в шпионах дело.

Существует дикий робот,
Автономный, с интеллектом,
Это страшная угроза,
Есть для Города и Мира.

Ему срочно нужен Фарельд,
Чтоб ответить на вопросы,
Мол, тот сам может не ведать,
Что имеет ключ к проблеме.

Дон мгновенно стал серьезным,
Согласившись, что задача,
Может быть серьезной очень,
И про робота он знает.

Но он Мышу благодарен,
За попытку вести дело,
С уважением и честью,
Как меж ними всегда было.

Этот… трюк, что Дон проделал,
Заманив в ловушку Мыша,
Завершен был до того как,
Начался весь этот кипишь.

Он согласен, что для игр,
Момент нынче неудачный,
К Фарельду он их команду,
Лично отвезет немедля.

116

Высоко над облаками,
Гордо реет дирижабль,
Антигравами сияя,
Завивает тучи в косы.

Личный дирижабль Дона,
Был команде предоставлен,
А чтоб не было накладок,
Дон и сам поехал с ними.

Всем, однако, было ясно,
Что Капоне хотел просто,
Сам узнать что Фарельд скажет,
Отвечая на вопросы.

Мыша это не смущало,
Их легенда защищала,
Все что быть могло хоть как-то,
Связано с реальным делом.

Пусть Дон думает, что просто,
Нужен им тот самый робот,
Может быть решил он даже,
То что Глоб их как-то нанял.

По дороге Дон поведал,
Как устроил им ловушку,
С Уткой в роли Ла Кустоде,
Что теперь их так связала.

Брут и Клавдий, в общем, были,
Мало к этому причастны,
Те, конечно, не болтали,
Ни о чем кому попало.

В день тот мрачный, когда Утку,
Притащили в бункер тайный,
Чтобы оказать ей помощь,
Вот тогда все и случилось.

Та была на грани смерти —
Времени не оставалось,
Чтобы избежать расспросов,
Братья применили хитрость.

Сообщили персоналу,
То, что это Ла Кустоде,
И что Дон Капоне лично,
Их сюда направил срочно.

После этого, конечно,
Никаких вопросов больше,
Им уже не задавали,
Но ему доклад послали.

Ну а он решил, что будет,
Неплохой идеей в общем,
Ухватиться за возможность,
Для своей, конечно, пользы.

117

Дон с усмешкой сообщил всем,
Что хоть сам он и не верит,
В эти древние легенды,
Но их ценность понимает.

На собрании Семейном,
Словно бомба прогремела,
Когда он официально,
Сообщил о Ла Кустоде.

Дон опять смеяться начал:
Уже целые столетия,
Ни в одной Семье на свете,
Не было такой персоны.

Его рейтинг моментально,
Выше звезд взлетел стрелою,
Доны из других провинций,
Принесли ему присягу.

И теперь официально,
Дон Капоне стал Босс Гранде,
Первым в Мире за все время,
Что Семья существовала.

Слушая его рассказы,
Мышь тихонько подвывая,
Бился головой о стену,
Уже совершенно пьяный.

Чтобы доконать беднягу,
Дон Капоне мимоходом,
Мышу сообщил, что больше,
Тот не капо там какой-то.

Мышь теперь капобастоне,
Он второй у профсоюзов,
Долю в бизнесе имеет,
И прямой наследник Дона.

Что теперь ему доступен,
Фонд Семьи неисчислимый,
База данных профсоюзов,
Все ресурсы и солдаты.

Дон был счастлив, потому что,
Точно знал, что в этом Мире,
Мышь был тем кому все это,
Было полностью не нужно.

Это значит Дон спокойно,
Может жить не опасаясь,
Зная что его прикроют,
Дочь и Мышь — его наследник.

Тишина повисла камнем,
Дочь?!
Лишь тихий гул моторов,
Звоном наполнял гондолу.

118

Мышь аж протрезвел мгновенно,
Все его догадки в прошлом,
В том кем была Утка Дону,
Получили подтверждение.

Сам Капоне вмиг заткнулся,
Вдруг поняв, что слишком много,
Наболтал, пока купался,
Сам в лучах своей победы.

Но теперь уж было поздно —
Слово вырвалось на волю.
И теперь ему придется,
Как-то принимать последствия.

К счастью тут же прозвучало,
Сообщение по связи:
Оператор сообщил всем,
Что заходит на посадку.

Утка все еще стояла,
В полном шоке клюв раскрывши,
Клавдию пришлось насильно,
Пристегнуть ее к сидению.

Дон сказал, что он попозже,
Все ей объяснит, конечно,
И расскажет ей подробно,
Обстоятельства их жизней.

Он про то клянется Честью!
Просит только, чтоб поспешных,
Утка выводов не стала,
Делать до их новой встречи.

А сейчас у них есть дело,
Очень сложное к тому же,
Так что надо всем собраться,
И быстрей его закончить.

Дикий робот автономный,
Может и несет угрозу,
Но еще несет он прибыль,
Для Семьи потенциально.

Дон желает самолично,
Вскрыть той мозг и разобраться,
Как потом все это можно,
В гору превратить кредитов.

Несколько научных центров,
Под контролем профсоюзов,
Уже на ушах стояли,
В ожидании объекта.

Это стало новой гонкой,
Между Городом и Доном:
Тот кто первый схватит сволочь,
Тот и будет двигать бизнес.

119

В голове у Мыша мысли,
Лились горным водопадом,
Слишком много новых фактов,
Бились в голове друг с другом.

Что там хочет Дон — не важно,
Верность Мышь хранил лишь Утке,
Их Агентству и работе,
И условиям контракта.

По контракту их Агентство,
Ловит робота поскольку,
Должен он вернуть клиенту,
Артефакт что был украден.

Так уж было ему важно,
Кто свои наложит лапы,
На разумную машину,
Глоб, Капоне или Скиврус?

Ведь судьба железки этой,
Ему, в общем, безразлична,
И пускай ее решают,
Без него и их Агентства.

Может, разве что из мести,
Он готов отвесить пару,
Пенделей под зад мерзавке,
Что напала на их друга.

Как сотрудники Агентства,
Или как капобастоне,
При любом раскладе доступ,
К роботу он заполучит.

Там они уж точно смогут,
Получить то что им нужно,
До того, как ту железяку,
Всю развинтят на запчасти.

Артефакт был бесполезен,
Как для Глоба, так и Дона.

И ни при каком раскладе,
Знать про это им не нужно.

Правильный ли путь он выбрал?
Где-то на краю сознания,
Его душу грызли тихо,
Очень мрачные сомнения.

Он как будто шепот слышал:
Поиск артефакта, робот,
Их погоня и контракты,
Есть всего лишь пыль обочин.

Путь его ведет куда-то,
За иной какой-то целью,
Что пока для них сокрыта,
За пределом понимания.

120

Профсоюзный тайный Центр,
Разработки технологий,
Оказался, к удивлению,
Не в земле норою темной.

Милый комплекс низких зданий,
Далеко от шума жизни,
На краю равнины древней,
Расположен неприметно.

Позади, в багряной дымке,
Роща полная покоя,
Где бамбук кровавый в небе,
Вяло шевелит листвою.

Вокруг зданий, вдоль дорожек,
Клумбы стройными рядами,
Устланы цветным покровом,
Из лишайников равнинных.

Вид природы столь обычной,
В душе Утки вызвал трепет,
Стоило ей вспомнить зелень,
В храме Вечного Ковчега.

На деревьях были листья,
Без шипов и острых кромок,
А трава была зеленой,
Шелковистой и пахучей.

Скиврус ей тогда ответил,
Что такие вот деревья,
И трава, и остальное,
Почитается за норму.

А бамбук кровавый хищный,
И лишайники равнины —
Результат всех катаклизмов,
Что случились на планете.

Может быть, они сумеют,
Снова сделать все как было,
Зелень трав, цветы, деревья,
Вновь поднимутся из пепла…

Утка не была готова,
К тем признанием Капоне,
Что скалой упали с неба,
На нее вот так внезапно.

И теперь она цеплялась,
Мыслями за что угодно,
Лишь бы обрести как прежде,
Снова почву под ногами.

К входу в Центр они молча,
Шли под звон москитных крыльев,
Страх и счастье, радость, ярость,
Утке сердце в клочья рвали.

121

Внутри Центра всё бурлило,
Словно в жерле у вулкана,
Мышь впервые тут увидел
Скрытую мощь профсоюзов.

Электронные приборы,
И импланты для вживления,
Микрозонды для разведки,
И волшебные лекарства.

Где-то тут в цехах рождались,
Страшные «рояли смерти» —
Те дисрапторы, что братья,
При себе всегда имели.

А теперь еще и новый,
Для питания источник,
В миллионы раз мощнее,
Чем все то, что знают люди.

Это все Семье давало,
Быть той силой, что сражалась,
С государственной машиной,
Ей ни в чем не уступая.

В вестибюле их команду,
Главы встретили отделов,
В панике гадая тихо,
Что случилось столь внезапно?

Чтобы лично Ла Кустоде,
Забрела к ним на край света,
Да еще и с Боссом Гранде,
И его Капобастоне!

Растолкав толпу к ним вышла —
Мышь глазам своим не верил! —
Галеона самолично,
И в объятия заключила.

Форма командира Службы,
Безопасности при Центре,
Однозначно говорила,
За ее высокий статус.

Наклонившись к уху Мыша,
Дон тихонечко поведал,
То что лучшее решение,
Принял он когда-то в жизни.

Кто б еще мог так надежно,
Сторожить его «богатство»,
В лице Фарельда, заместо,
Его собственной супруги?

Мышь невольно восхитился,
Столь циничному подходу,
И вернул немного Дону,
Уважения былого.

122

Фарельд в кабинете светлом,
Занят был любимым делом,
Что там где куда приехал,
Его мало волновало.

Оглянулся он тогда лишь,
Когда зов жены услышал,
И увидев Мыша с Уткой,
Сразу им заулыбался.

С грустью Мышь подумал то что,
Скоро сильно он испортит,
Настроение всем тем кто,
Тут собрался в кабинете.

Но сперва он сам, конечно,
Фарельда поздравил с тем что,
Наконец-то тот свободен,
Заниматься своим делом.

То что тот не пригласил их,
К ним на свадьбу с Галеоной,
Он совсем не обижался,
Так как понимал расклады.

Но теперь от всего сердца,
Он желает им обоим,
Счастья радости, потомства,
Кстати, что это за робот?

Фарельд даже отшатнулся,
Когда Мышь ему подсунул,
Прямо под нос голограмму,
С кадром камер наблюдений.

Но однако белый робот,
Фарельду был незнакомым,
Взгляд его блуждал в смущении,
То на Мыша, то на Дона.

Утка незаметно локтем,
Клавдия под бок пихнула,
Тот в ответ пожал плечами:
Фарельд говорил им правду.

Ладно, в лоб не получилось…
Мышь подумал, что придется,
Им подход найти потоньше —
И придется задержаться…

Утка Мышу прошептала,
Чтобы тот не суетился,
Она давеча узнала,
То на что способен Клавдий.

Мол у них тут под рукою,
Личный свой детектор правды,
И машина для допросов —
сразу «два в одном флаконе».

123

Мышь давно уже заметил,
Эту разницу у братьев,
Не смотря на то что, вроде,
Те казались идентичны.

Так Брут был у них стратегом,
Командир и тактик в поле,
Оружейник и механик,
Боевая память пары.

Клавдий больше полагался,
На мозги, как на оружие,
Был экспертом по допросам,
И в компьютерах немного.

Но при этом, безусловно,
Был любой из них способен,
Душу вытрясти из тела,
С одинаковым успехом.

Вся лишь разница была тут:
Там где Брут размажет молча,
Неприятеля по стенке,
Клавдий скажет «извините…»

Мышь уверен был что сам он,
Сможет Фарельда неплохо,
Обработать так что, скажет,
Тот им все что будет нужно.

Только время поджимало,
Им сейчас не нужен скальпель.
Чтобы получить ответы,
Можно в ход пустить мачете.

Отодвинувшись в сторонку,
Клавдию он дал дорогу,
Взглядом показав что верит,
В его скрытые таланты.

Дон слегка заволновался:
Братьев знал он еще лучше,
Ведь он сам тренировал их,
Годы долгие когда-то.

Фарельд был для профсоюза,
Очень ценным человеком,
Что наполнил их карманы,
Баснословными деньгами.

Если Клавдий сядет в лужу,
Фарельд может догадаться,
Что для Дона он нужнее,
Чем тому хотелось думать.

Сам же Фарельд лишь глазами,
Хлопал в полном удивлении,
Ничего не понимая,
Что, вообще тут происходит.

124

Пока мрачно все молчали,
И оценивали риски,
Утка просто взяла в руки,
Управление проблемой.

Раз она тут Ла Кустоде,
И Защитница Устоев,
И еще там дочь кому-то,
То захлопните все пасти!

Фарельду она сказала —
Он ни в чем не виноватый,
Просто знает то что нужно,
Сам того не понимая.

Клавдий может осторожно,
Расспросить его спокойно,
И направить его мысли,
Под гипнозом куда нужно.

Остальным она велела,
Убираться с глаз подальше,
Кроме, может, Галеоны,
Для морального прикрытия.

И она сама, конечно,
Тут останется на случай,
Если Клавдий вдруг забудет,
Что он тут не для допроса.

Даже Дон слегка опешил,
От такого вот напора,
И промолвив «Ла Кустоде»,
Поспешил скорей убраться.

Брут и Мышь решили тоже,
Лишний раз не нарываться,
Вслед за Доном поспешили,
Как ручные собачонки.

Тот направился куда-то,
В корпус зданий где сидело,
Руководство Центра тайных,
Технологий профсоюзов.

Там ничуть не сомневаясь,
Разогнал всех бюрократов,
И, позвав свою охрану,
Обустроил себе базу.

Мол, когда все завершится,
Он тут будет ждать доклада,
А пока что принесите,
Выпить и пожрать хоть что-то.

Долгие часы тянулись,
В ожидании напряженном,
Мышь со скуки машинально,
Нос свой сунул в базу данных.

125

Быстро посмотрев на цифры,
Мышь нашел, что есть у Центра,
Несомненные проблемы,
По финансовым отчетам.

То ли кто-то был небрежен,
В оформелии расходов,
То ли воровал изрядно,
Не особенно стесняясь.

Показал это Капоне,
И тот стал мрачнее тучи,
От чего его охрана,
Моментально встала в стойку.

Мышь решил, что он случайно,
Только что своей рукою,
Подписал немало страшных,
Приговоров о расправе.

Наконец к ним улыбаясь,
Завалилась Галеона,
Вместе с Фарельдом и Уткой,
Вслед за ними топал Клавдий.

По всеобщему настрою,
Стало в общем-то понятно,
Что над Фарельдом угрозы,
Никакой не нависает.

Стоило им разобраться,
Что к чему и в чем проблема,
Он и сам стал умолять их,
О допросе под гипнозом.

Тут уже настало время,
Начать Мышу волноваться,
Кое что из результатов,
Не должно попасть к Капоне.

Подобравшись ближе к Утке,
Шепотом ее спросил он,
Было ли чего в ответах,
Что разрушит их легенду?

Утка тихо сообщила — было,
Но об этом знает только,
Лишь она, да, может, Клавдий
Тоже что-то заподозрил.

Но он ни за что не скажет,
Ничего, что по работе,
Навредить Агенству может —
Он им с Мышем верен строго.

Утка согласилась лично,
Рассказать всем что узнали.
Фарельд мог ее поправить,
Если что она упустит.

126

Фарельд всю свою работу,
Начал будучи подростком,
И вынашивал годами,
Гениальное открытие.

К сожалению, расчёты,
Постоянно не сходились,
И он буксовал на месте,
Несколько десятилетий!

Относительно недавно —
Года три, чуть, может больше,
Наконец то совершил он,
Свой прорыв в этом вопросе.

Но все это невозможно,
Было без жены любимой,
Много лет назад умершей,
Что ему так помогала.

Она, будучи ученым,
Направляла его мысли,
В сторону какую нужно,
Для решения задачи.

Да, он вынужден работу,
Всю закончить в одиночку,
Но заслуги, хоть посмертно,
Ей присущи в той же мере.

Так что может быть спокоен,
Дон Капоне за патенты,
Больше некому оспорить,
Его право на владение.

С роботом он, право, вовсе,
Не был связан совершенно,
И сам тоже сильно хочет,
Изучить его устройство.

Той единственною тайной,
Что в свой душе имел он,
Был тот вклад в его работу,
От жены его покойной.

Все рассказанное, в общем,
Мышу сбило его планы,
В глубине души он верил,
В робота того участие.

Что ж… Бывает — он ошибся…
Но проверить было нужно.
Только почему так Утка,
Смотрит на него коварно?

Видимо дождаться надо,
Им приватной обстановки,
Чтобы разузнать о чем там,
Они с Клавдием узнали.