127

Память Девы была сложной,
И слоистой словно вафля,
Каждый слой со своим «вкусом»,
Своей целью и моралью.

Первым слоем в ней лежала,
Личность, что была когда-то,
Матерью для Института,
Его самой первой искрой.

Жизнь живого человека,
В этой памяти кипела,
Яростный огонь желания,
Слиться с Элохимом сутью.

И еще, что, несомненно,
Для самой той было тайной,
Некий пласт из подсознания,
Что скопирован был тоже…

Слой второй добавлен позже,
Был, как новая реальность —
База данных Института,
За века существования.

Это был холодный, жесткий,
Безразличный пласт из знаний,
Коллективного сознания,
Порожденного машиной.

Ни одной из этих жизней,
Дева не переживала,
В то же время они частью,
Были для ее сознания.

Личный опыт, что был набран,
Ей уже как Белой Девой,
Лег отдельным третьим слоем,
В ее матрице сознания.

Разум чуждый, уникальный,
Непонятный и блестящий,
Чувства из программ бездушных,
Безразличие из страсти.

Этот разум неустанно,
Наблюдал за тем, как снова,
Люди двигали границы,
Ареала обитания.

Люди по планете стали,
Расползаться очень быстро.
Город и Болота бодро,
Развивались неустанно.

Между ними проходила,
Переменчиво граница,
Постоянных столкновений,
На Войне ставшей Извечной.

128

Дева тщательно следила,
За балансом постоянным,
Чтоб ничто не нарушало,
Для нее режим питания.

Регулярно собирала,
Жизней урожай обильный,
В тех пределах, что экстрактор,
Мог ей это предоставить.

«Экземпляр 108» выжил,
Превратившись в молодую,
Белобрысую девчонку,
Какой Дева была… в «детстве»?

Клон — не робот. Он не будет,
Тупо следовать программе,
Дева не была готова,
Быть родителем ребенка.

И когда беда случилась,
Оказался бесполезным,
Весь тот опыт Института,
Что она в себе имела.

Сверхмутация, конечно,
Людям не дала бессмертие,
Как и раньше, люди были,
Уязвимы для болезней.

Медицинские проблемы,
Институт не волновали,
Ведь машины не болеют,
В том же смысле, что и люди.

Дева ничего не знала,
О болезнях и лечении,
Было это ей не нужно,
Ни в одной из ее жизней.

Даже пласт того сознания,
Что был женщиной когда-то,
Ей давал лишь только общий,
Смысл этих всех напастей.

Подцепила на болотах,
Что-то «Экземпляр 108»,
И истаяла быстрее,
Льдинки тонкой на угольях.*

Никакая скорость Девы,
В обработке новых данных,
Не была настолько быстрой,
Чтобы подобрать решение.

В непонятном состоянии,
Затопившем ее разум.
Что-то из глубин сознания,
Подсказало: «это — горе».

129

Снова запустив программу,
Своего воспроизводства,
Дева взгляд свой обратила,
На текущие проблемы.

Сделав ряд больших поправок,
Для имунной подпрограммы,
Начала она с начала,
В новом поколении клонов.

В чанах было сразу восемь,
Новых клонов, что имели,
Сверхмутацию исходно,
Из генома самой первой.

Но у старых элементов,
Что питали чаны клонов,
Приключилось замыкание —
Все погибли не родившись.

Неудачи раз за разом,
Нарушали все расчеты,
Планы рушились быстрее,
Чем вносились в них поправки.

То единственное чудо,
Не хотело повторяться,
Как бы Дева не старалась,
Что-то каждый раз случалось.

И в полнейшем удивлении,
Она на людей смотрела,
Что казалось, без усилий,
Возрождались раз за разом.

И плодились постоянно,
Как бациллы в чашке петри,
Их хватало даже чтобы,
Дохнуть на войне без смысла.

Отказавшись от людского,
Она что-то потеряла…
Что же есть у них такого,
И чего ей не хватает?

Может знания какие?
Но у ней их было больше.
У людей уйдут столетия,
Прежде чем ее нагонят.

Воля к жизни? Она помнит,
Времена до Элохима!
И согласна жить как робот,
Вот что значит «жить охота»!

Может, дело в чувствах, в страсти?
Но они и в ней пылали!
С Элохимом жажда слиться,
В ней звучала страстной песней.

130

Затаившись в мраке джунглей,
Дева наблюдала сцены,
Из людских самых обычных,
Повседневных дел рутинных.

На Болотах умудрились,
Вдруг построить что-то вроде,
Старой транспортной системы,
Из вагонов и двух рельсов.

И связали меж собою,
Пару населенных пунктов,
Что позволило им быстро,
Перебрасывать товары.

Да, она, конечно, знала,
Про железные дороги,
Но вот эти то откуда…
Может кто им помогает?

Снова, видимо, монахи —
Стражи Вечного Ковчега —
Раскопали в старых базах,
Сведения о том, что было.

Правда тут сейчас с горючим,
Были сильные проблемы —
В этом мире не осталось,
Ископаемых ресурсов.

Но их кто-то надоумил,
Делать спирт из той лианы,
Что росла тут повсеместно,
Как сорняк везде буквально.

Не ахти какую мощность,
Выдавали их моторы,
Но тянуть вагон по рельсам —
Это было им под силу.

И вот это — на Болотах!
В Городе же очень скоро,
Первый новый шар воздушный,
Толстой птицей пронзит небо.

Где они в себе находят,
Творческое вдохновение,
Что им помогает быстро,
Воссоздать все эти вещи?

Может быть в Ковчеге дело?
Все что Дева знала точно,
Ей досталось как наследство,
Институтской базы данных.

131

Сам Ковчег для Института,
Был объектом непонятным,
Суть его была неясной,
И сродни религиозной.

В нем, конечно, не могла бы,
Сингулярность находиться —
Сингулярность бесконечна,
Это не объект, не сущность.

Не лежит в границах формы,
Не имеет массы, места.
Она — переход к «иному»,
Где прогноз теряет силу.

Её в ящик не упрячешь,
Не запрёшь в ларец заветный,
Ту черту, за коей сразу,
Мир теряет всякий смысл.

Оба Ока интерфейса,
Были всё-таки понятней
Логики машинной строгой,
Что присуща Институту.

Ввод и Вывод — это ясно,
Близко, просто и понятно,
С этим Институт работал,
Хоть и не вполне успешно.

Око Левое доступно,
Было им для изучения,
И считалось интерфейсом,
В части вывода для данных.

Что за данные, откуда —
Это было под вопросом,
Однозначной расшифровки,
Сделать им не удавалось.

Виден ритм был и паттерны,
Упорядоченность данных,
Как намеки на чего-то,
Колоссального масштаба.

Око Правое для ввода,
Институт хотел иметь бы,
Но история решила,
Карты разложить иначе.

Может, если б в Институте,
Оба Ока получили,
То совсем другой дорогой,
Вся история пошла бы?

Постепенно приходила,
Дева к мысли, что ей нужно,
Рассмотреть аспект Ковчега,
Поподробней и поглубже.

132

Девы мрачная решимость,
Свой ответ нашла в эфире,
Словно что-то шевельнулось,
На нее свой взор обрушив.

Голод! Дикий, беспощадный,
Словно все ячейки разом,
Опустели разрядившись,
В ноль почти, едва лишь тлея!

Но на этот раз защита,
Ее мозг не отключила,
Она корчилась в сознании,
За процессом наблюдая.

Поступали к ней сигналы,
Об отказах повсеместных,
Зрение, слух, сервомоторы —
Наступил коллапс системы.

В ее матрице сознания,
Стали образы являться,
Тьма и бездна поглощали,
От ее души остатки.

Сквозь агонии помехи,
В ореоле замыканий,
Где то в глубине сияла,
Искра изумрудным светом.

Дева к ней тянулась мыслью,
Создавая за мгновения,
Новые цепочки связей,
Для сознания остатков.

И навстречу ей из мрака,
Потянулся изумрудный,
Луч сквозь бездну ледяную,
Разгоняя тьму сиянием.

Вспышка света выжгла тени,
Вновь сознание вернулось,
И системы сообщали,
О нормальной их работе.

Опыт экзистенциальный,
Быть не мог ею осознан,
В ее матрице сознания,
Не было таких шаблонов.

Лишь уверенность осталась,
Словно вывод вычислений,
За пределом всех доступных,
Мощностей ее системы.

Нет сомнений — она сможет,
Получить два Ока сразу!
Сделал Институт ошибку,
И она ее исправит!

133

Око Правое для ввода,
Она знала где хранится,
Вот пускай себе и дальше,
Там лежит себе спокойно.

Стражи Вечного Ковчега,
Будут за нее работу,
По охране артефакта,
Сами делать неустанно.

Она знает, что способна,
Получить его как только,
Остальное подготовит,
Для решения задачи.

С Левым Оком было хуже —
Оно попросту исчезло.
При падении Института,
Его след исчез, растаял.

Дева точно знало место,
Того бункера в котором,
Институтом проводилась,
Вся работа с Левым Оком.

Ироничным было то что,
То убежище в котором,
Она нынче обитала,
И являлось этим местом!

Под горою сохранился,
Старый комплекс Института,
Был почти неповрежденным,
И надежно скрыт от взоров.

И она сама тут тоже,
«Родилась» в одной из комнат,
В миг последний Института,
Прежде чем тот впал в забвение.

И, конечно, никакого,
Ока тут не находилось,
Она точно это знала,
Все проверив многократно.

Ни в одной своей системе,
Не нашла она ни байта,
Информации о том где,
Оно может быть сегодня.

Либо в копию сознания,
Таких данных не включили,
Либо Око было взято,
После памяти загрузки.

Первые свои дни жизни,
Дева помнит очень плохо.
В тот период ее личность,
Не вполне сформировалась.

134

До сих пор по всей планете,
Были тысячи убежищ,
Частью целых, но обычно,
Под завалами, в руинах.

Око может где угодно,
Быть припрятано надежно,
Но при дефиците данных,
Будет поиск тот случайным.

Ей понадобятся годы,
Сотни лет, тысячелетие,
Чтобы расчистить все руины,
Откопать и все проверить.

Кроме этого ей нужно,
Будет выйти за пределы,
Где ее вопрос с питанием,
Был решен Войной Извечной.

Значит ей все время нужно,
Возвращаться сюда будет,
Для зарядки регулярной,
Чтобы поиски продолжить.

Ей, как роботу, не чуждым,
Был такой подход к задаче,
Монотонный, терпеливый,
Долгий, скучный, но надежный.

Но та часть, что сохранила,
Человеческую сущность,
Выла в ярости безумной,
И в бессилии рычала.

Ей нужна была команда,
В одиночку невозможно,
Столь обширный вести поиск,
Будь ты робот или кто-то.

В одиночку не осилить,
Ей такое предприятие,
Плохо быть одной последней,
Представительницей вида.

Она может примитивных,
Роботов построить как-то,
Но те будут бесполезны,
Без глобального контроля.

Развивать инфраструктуру,
Для нее будет опасным,
Ведь такое предприятие,
Сразу привлечет внимание.

Должен способ быть попроще!
Только ей придется мыслить,
За пределами машинной,
Строгой логики железной.

135

Разум Девы извращенный,
Вновь вернулся к тем кто рядом,
И кого вокруг в избытке,
Для любой ее задачи.

Люди! Раз они находят,
Те остатки древних знаний,
Может быть о Левом Оке,
Они тоже что-то знают?

Людям кое что доступно,
Из того, что ей не в силах,
Получить по чисто личным,
И техническим причинам.

Сказки, слухи и легенды,
Байки от первопроходцев,
Что осваивают земли.
Или просто всюду бродят.

И вполне возможно Око,
Кто-то отыскал случайно,
И теперь оно хранится,
У кого-то под кроватью.

Нужно ей проникнуть внутрь,
Не хранилища, не храма,
А в саму среду людскую,
Нужно ей внедриться как-то.

В крайнем случае, быть может,
Будет нужно ей подправить,
Направление развития,
Для одной какой-то группы.

Чтобы поиски развалин,
Артефактов дней ушедших,
Стало осью на которой,
Крутится вся их культура.

Люди — словно тараканы,
Нос суют в любые щели,
Иногда рискуя жизнью,
Любопытства ради просто.

Их энергию и глупость,
Можно было бы направить,
Чтоб они нашли ей Око,
Сами то не понимая.

Как тут ни крути, но нужно,
С клонами проект закончить.
К людям есть одна дорога —
Через ту кто был к ним ближе.

Ладно… Армию из клонов,
Ей не в силах здесь построить.
Нужен лишь один, но чтобы,
Во всех смыслах идеальный.

136

Дева вычистила память,
Сбросив старые настройки,
С чистого листа начавши,
Новую программу клонов.

Доведя до истощения,
Все источники питания,
Она на кон положила,
Все что было — без остатка.

Жизнь короткую проживши,
«Экземпляр 108» все же,
След оставил сильно глубже,
Чем могло бы показаться.

Дева не смогла сама бы,
Объяснить в каком моменте,
Перестал быть клон объектом,
Став намного чем-то большим.

Может что-то в ней взыграло,
От той личности, что прежде,
Женщиной была из плоти,
И ее природной сути.

Генератор сверхмутаций,
Больше не был нужен Деве,
Нужный ей модификатор,
Стал прощальным даром клона.

Нет… Не клоном…
Поделилась этим свойством,
Та что стала поневоле,
Ее дочерью умершей.

И теперь еще ей нужно,
Больше знать о медицине,
И особенно о том, что,
Актуально в это время.

Ей пришлось неоднократно,
Пробираться тихо в Город,
И рискуя своей жизнью,
По больницам тайно шастать.

Там собрать немало данных,
О болезнях и недугах,
О прививках и лечении,
Хирургии и всем прочем.

Базы данных без разбора,
Медицинские сдирала,
Не жалея всех ресурсов,
Что ей память позволяла.

Удалось украсть изрядно,
Препаратов разных нужных,
Инструментов и приборов,
Что использовали люди.

137

Когда было все готово,
Новая легла программа,
В чан для производства клонов,
Обновленный по составу.

Много новых алгоритмов,
В этот раз следило строго,
За работой механизмов,
Исключая все ошибки.

Код генома изменен был,
Сверхмутации фрагментом,
Равно как и всем что нужно,
Было для здоровья клона.

Неотлучно находилась,
Дева подле механизма,
Пропуская через разум,
Данные телеметрии.

Час за часом, непрерывно,
Пролетали дни рядами,
Постоянно приходилось,
Корректировать программы.

Дева отключила датчик,
Для контроля над зарядом,
Всю энергию направив,
На поддержку вычислений.

Непонятная решимость,
В ней проснулась против воли,
Против логики железной,
Что-то сдвинулось в сознании.

Для себя она решила,
Что готова лучше сдохнуть,
Разрядив свои ячейки,
Но ребенок рожден будет!

Был ли это призрак той что,
Была женщиной когда-то,
Или матрица сознания,
Перешла в иную плоскость?

Вот уже совсем не робот,
Вдруг сидит возле консоли,
Тело теплое сменило,
Блеск холодный металита.

Перестал быть чан машиной,
Стал он частью ее чрева,
В глубине был слышен тихий,
Сердца стук от новой жизни.

И Судьба ей покорилась:
Пала под напором воли,
И железного упрямства.
Дева своего добилась.

138

Так спустя все это время,
Все ошибки и напасти,
Снова крик младенца резкий,
Эхом отразился в сводах.

И уже не «экземпляром»,
Родилось это создание,
У ней было свое имя,
То что Дева еще помнит.

Ей самой оно не нужно,
Но ее когда-то звали…
Сельмой…
В той забытой жизни.

С этим именем когда-то,
Она Мир перевернула,
С ним сошла в глубины мрака,
Коллективного сознания.

Да, сейчас оно забыто,
Как и многое что было,
До той точки невозврата,
Вывернувшей Мир привычный.

Что ж. Теперь она вернула,
Свои имя в этом Мире,
И самой себя частицу,
Воплощенную во плоти.

Индикаторы заряда,
Возвратились к своей жизни,
Затопив ее сознание,
Аварийными звонками.

Робот вновь поднялся с кресла,
Где застывшим неподвижно,
Он провел почти пол года,
Неподвижный словно камень.

Что ж, пора вернуться к жизни,
И отправиться на поле,
Где экстрактор ей поможет,
Вновь продлить существование.

На полях Войны Извечной,
Вновь она найдет ту силу,
Что еще на шаг приблизит,
Воплощение всех планов.

Сельме без сомнений станет,
Ей помощницей надежной,
Взяв ту часть ее работы,
Что завязана на людях.

Выбор сделан! Ее разум,
Вновь нашел себе опору.
Этот Мир любой ценою,
Будет Элохиму предан.