37

Есть такое выражение:
«Быть рабом своего слова»
И обычно в добродетель,
Это ставят человеку.

К сожалению, нередко,
Очень тонкая граница,
Отделяет добродетель,
От пучин пороков страшных.

Точно так же психопроба,
Была создана когда-то,
Из хороших побуждений,
Как защита от обманов.

Например, ее хотели,
В органах правопорядка,
Применять как наказание,
Незначительных проступков.

Если обещал преступник,
Прекратить свои занятия,
Психопроба обеспечит,
Соблюдение обещания.

Будет человек не в силах,
Даже думать об обратном,
И его не нужно будет,
Содержать в тюрьме годами.

Или в медицинских целях,
Пациент от разных фобий,
Мог избавлен быть мгновенно,
Даже сам о том не зная.

Просто мозг его не смог бы,
Обрабатывать события,
Что могли его бы к срыву,
Привести в своем итоге.

Но, как водится, благие,
Все деяния утонули,
В чане том где варят зелья,
Ради власти и богатства.

Фабрики рабов безвольных,
Что работали бесплатно,
Быстро людям показали,
Всю опасность психопробы.

Ее быстро запретили,
Объявили незаконной,
Очень вредной для сознания,
И свободной воли граждан.

Мышь об этом думал долго,
Перед тем, как сделать вызов,
Номера что был оставлен,
Им для связи с их клиентом.

38

Оба брата превратили, 
Процедуру в клоунаду, 
Настояв, что первым ляжет, 
Брут под эту психопробу. 

Дескать, если его разум, 
Не претерпит повреждений, 
То условно безопасной, 
Можно посчитать затею. 

Если все пройдет нормально, 
Вслед за Брутом процедуру, 
Мышь, монах, а после — Утка, 
Примут вот в таком порядке. 

Клавдий будет в арьергарде, 
Наблюдать за результатом, 
И свободным от внушения, 
До последнего момента. 

Утка высказалась в духе, 
Типа, новых повреждений, 
Может вовсе быть не видно — 
Мы же говорим о Бруте… 

Братья все же настояли, 
На своем порядке дела. 
Мол, у них есть в этом опыт, 
Что бы там ни говорили. 

Снова Мышу показалось, 
Что о братьях он не знает, 
Даже половины всех их, 
Приключений в этой жизни. 

Интересно, что за опыт, 
Они вынесли когда-то, 
Из процесса о котором, 
Мало кто вообще что знает? 

Процедура завершилась, 
Без каких-то осложнений, 
Разницы какой-то сильной, 
Так никто и не заметил. 

Разве что ушла суровость, 
Из манеры поведения, 
Главного монаха братства, 
Стражей Вечного Ковчега. 

Улыбаясь он назвал им, 
Свое орденское имя. 
Скиврусом его назвали, 
По традиции священной. 

А теперь он им расскажет, 
Обстоятельства их дела, 
Что с момента первой встречи, 
Усложнилось еще больше. 

39

Все уселись в мягких креслах, 
Зала общего в Агентстве — 
Мышь и Утка настояли, 
Сохранить их штаб, как базу. 

Скиврус, поворчав немного, 
Согласился на условие, 
Еще раз напомнив твердо, 
Про секретность в этом деле. 

Он историю про Орден, 
Должен рассказать им вкратце, 
Чтобы стала всем понятна, 
Их трагедия сегодня. 

Орден существует долго. 
Его делом в этом Мире, 
Было сохранение жизни, 
И развитие природы. 

Да, не много и не мало, 
Но работа их спасает, 
Все что есть живого в Мире — 
От людей и до микробов. 

Орден верит, что однажды, 
Все живое на планете, 
Сможет жить и умножаться, 
Без их помощи упорной. 

За прошедшие эпохи, 
Они укрепились в мире, 
Сил набрались, став угрозой, 
Для любого из правительств. 

Неизбежное решение, 
Они приняли когда-то, 
В тень уйти и безызвестность, 
Скрыв свое существование. 

Так в забвении полнейшем, 
Они продолжали дело, 
Что им передали предки, 
Из эпох давно ушедших.  

Они верят, что достигнут, 
То, ради чего трудились, 
Поколения их братьев, 
Полтора тысячелетия. 

Нет, не деньги и богатства — 
Этого у них навалом. 
И не власть, которой, впрочем, 
До сих пор у них в избытке. 

В качестве награды жаждут, 
Получить они все знания, 
Бесконечности Вселенной, 
И всего что там за краем. 

40

Орден издревле сложился,
Как хранитель для устройства,
Связи с сущностью за гранью,
Нашего мироустройства.

Есть у них Консоль для связи,
Чтоб молитвы постоянно,
В сингулярность отправлялись,
Как доклад об их работе.

Знания о всей Вселенной,
Им доступны будут сразу,
Когда сущность посчитает,
Что они достигли цели.

Можно ли считать за бога,
Эту сущность за пределом?
Спорят в Ордине об этом,
Полтора тысячелетья.

Нет, для Мыша с Уткой это,
Не является критичным,
Они могут сами думать,
Все что хочется об этом.

Совершенно безразлично —
Будут верить они в бога,
Сущность или Элохима,
Или монстров под кроватью.

Важно то, что у Консоли,
Есть один изъян критичный:
Она служит лишь для ввода,
Данных за пределы Мира,

Ключевым моментом в этом,
Служит Око Ввода Данных,
Что является Консоли,
Неотъемлемою частью.

Злоумышленник похитил,
Этот артефакт священный,
На пути своем прикончив,
Всю охрану у Ковчега.

Есть у Ордена все средства,
Для работы в этом Мире.
Их возможности огромны,
В соответствие к задачам.

За прошедшие три года,
Они мир перевернули,
Не единожды так тихо,
Что никто и не заметил.

Но они не преуспели,
В поисках той злобной силы,
Что лишила их надежды,
Завершить свою работу.

41

Исчерпав свои все средства,
В Ордене решили что им,
Нужно поискать экспертов,
За пределом монастырским.

Им известны прецеденты,
В прошлом так уже случалось:
Орден был уже на грани,
Деградации и смерти.

Помощь чужака из Мира,
Их спасла уже однажды,
Сохранив не только Орден,
Но и все что есть живое.

Видимо, опять настала,
Та пора когда со тьмою,
В одиночку невозможно,
Братству выиграть сражение.

И один из старших братьев,
Посоветовал им как-то,
Их агентство «Хвост и Перья»,
Для решения задачи.

Мышь и Утка, мол, и сами,
Точно так же, как и Орден,
В данном Городе конкретном,
Стали тихой властью в тени.

Следуя своей морали,
Ни минуты не стесняясь,
С ног на головы поставив,
Образ жизни всем привычный.

Так что их Агентство ближе,
К Ордену, в своих повадках,
Чем те кто Закону служит,
В Управлении Порядком.

Им поэтому позволит,
Орден делать что угодно,
Ради поиска пропажи,
И убийц на них напавших.

С каждой новою минутой,
Столь подробного рассказа,
Мышь мрачнел и погружался,
В вихри невеселых мыслей.

Эти олухи ТРИ ГОДА,
Время тратили впустую!
Все следы давно остыли —
Дело тухлое им светит.

С тем же самым результатом,
Еще сотню лет и дольше,
Те могли тянуть волынку,
Дав ему пожить спокойно.

42

Утку те же мысли вскоре,
Посетили неизбежно,
Но, в отличие от Мыша,
Она скрыть их не хотела.

В выражениях тактичных,
Она Скиврусу сказала,
Что спустя такое время,
Шансы на успех ничтожны!

Даже место преступления,
Не имеет теперь смысла,
Им осматривать, поскольку,
Все улики там пропали.

Скиврус вовсе не смутился,
И ответил то, что место,
Преступления надежно,
Сохранилось в прежнем виде.

Дело в том, что не имея,
Ока Ввода для молитвы,
Их присутствие в том месте,
Не имело больше смысла.

Зал с консолью герметично,
Изолирован был сразу,
И немедленно заполнен,
До краев инертным газом.

Само братство изучало,
Это место удаленно,
Через роидов и дроны,
Не входя туда ни разу.

Все улики, что там были,
Сохранили свое место,
И они, конечно, могут,
Изучить там все подробно.

Консервации отмену,
Скиврус может обеспечить,
Если Мышь желает лично,
Там ощупать все руками.

Он их просит с пониманием,
Отнестись к тому моменту,
Что уйти со сцены Мира,
Иногда выходит боком.

И, к тому же, хоть и поздно,
Все же в Ордене доперли,
До той мысли, что пора бы,
Им позвать специалистов.

Несмотря на общий скепсис,
Мышь и Утка согласились,
То что, в целом им понятна,
Мотивация клиента.

43

Было решено на время,
Разделить всю их команду,
Чтобы параллельно можно,
Взяться сразу за два дела.

Утка с Клавдием займутся,
Поиском того, кто нынче,
В бок пырнул Автомедона,
Нанеся ущерб серьезный.

А Мышь с Брутом попытают,
Счастья в орденской твердыне,
Попытавшись обнаружить,
Хоть какие-то улики.

Если Мыша не подводит,
Тот инстинкт, что он имеет,
Скоро оба дела станут,
Общей сценой преступления.

Братья были недовольны:
Раньше им не доводилось,
Действовать поодиночке,
В обстоятельствах подобных.

Мышь сказал, что это будет,
Им хорошей тренировкой,
И научит их работать,
Полагаясь на себя лишь.

Братья, напирали, дескать,
Что-то там про эффективность,
Боевую обстановку,
И их слаженность в работе.

Утка прекратила споры:
В своей роли Ла Кустоде,
Братьям повелела, чтобы,
Те смирились и заткнулись.

И пока спор вновь не вспыхнул,
Клавдия схватив в охапку,
Утка двинулась стрелою,
В Управление Порядком.

У шерифа Глоба, может,
Уже накопилось данных,
Что собрали детективы,
После тех допросов в баре.

Мышь задумался печально:
Может правы были братья,
И держаться нужно вместе?
Впрочем, было уже поздно…

Никакие силы в Мире,
Ни за что не остановят,
Утку, раз она решила,
Лично выполнить работу.

44

Мышь, достав коммуникатор,
Вызвал номер необычный,
Что для связи им оставил,
Скиврус на последней встрече.

Он уже узнал о том что,
По инструкции, на вызов,
Так никто и не ответит,
И связь вскоре оборвется.

Это просто означает,
Что в ближайшие минуты,
Орден свяжется с ним самым,
Неожиданным манером.

Оператор искушенный,
Сообразно обстановке,
Выберет тот способ связи,
Что сочтет как безопасный.

Так и вышло — вскоре в офис,
Прямо к ним в окно влетела,
Банка из-под майонеза,
С запечатанною крышкой.

Мышь немного удивился,
Жизнь их дальше все катилась,
В бездну полную абсурда,
Запредельного масштаба.

В банке он нашел записку,
Было в ней одно лишь слово,
Из куска газеты старой
Вырванное: «Говорите»

Ну и кто бы сомневался!
Значит все опять по новой!
Значит в офис кто-то снова,
Посадил тайком прослушку!

Видно, это стало модой:
Каждый раз, когда клиенту,
Надо что-то от Агентства,
Он приходит к ним с жучками.

Стоя в центре помещения,
Мышь отчетливо и громко,
Посоветовал прослушку,
Им засунуть в одно место!

А пока они там будут,
Этим делом заниматься,
Путь сюда пришлют кого-то,
Кто покажет им дорогу.

Наступило время чтобы,
Посетить в их штаб-квартире,
«Стражей Вечной Паранойи»,
Само место преступления.

45

Мышь окно закрыл и начал,
Процедуру удаления,
Всех жучков и прочей дряни,
Во всех комнатах Агентства.

Он как раз почти закончил,
Обрабатывать контору,
Когда в терминал свалилось,
Сообщение от таксиста.

Мол тот транспорт что заказан,
Был на имя Мыша с Брутом,
Подан и готов немедля,
Отвезти их куда надо.

Старый гравикар снаружи,
С логотипом таксопарка,
Выглядел как все другие,
Коих в городе без счета.

Лишь одно в нем необычным,
Было то, что сразу молча,
Робот начал их поездку,
В неизвестном направлении.

На любой вопрос от Мыша,
Робот отвечал бесстрастно,
Выдержками из рекламы,
И советом пристегнуться.

К удивлению героев,
Такси ехало сквозь Город
Прямо в его самый центр,
Где сгрудились небоскребы.

И свернуло на парковку,
В нижем уровне одной из,
Самых высоченных башен,
В дебрях делового центра.

Странно, но такси не стало,
Парковаться возле входа,
И проследовало дальше,
Опускаясь по стоянке.

Оставляя за собою,
Этажи за этажами,
В глубины земли спускалось,
Их такси без остановок.

И когда уже казалось,
Что не будет окончания,
Спуску в бездну под землею,
Сбросила машина скорость.

Гравикар, подъехав к лифтам,
Тихо скрипнув по бетону,
Опустился на подпорки,
И раздвинул свои двери.

46

Первым вышел Брут и молча,
Оглядел вокруг пространство,
Этот ярус на стоянке,
Был пустым и очень тихим.

Стоило такси покинуть,
Эту тихую стоянку,
На двери у лифта вспыхнул,
Индикатор остановки.

Мышу с Брутом оставалось,
Лишь воспользоваться лифтом —
Вверх тащиться пешкодралом,
Им совсем не улыбалось.

Внуть зайдя, Брут попытался,
Обнаружить управление,
Только стены лифта были,
Удручающе пустыми.

За спиной сомкнулись створки,
Мягко дзинькнул колокольчик,
И кабина тихо вздрогнув,
Полетела вниз как камень.

Неизвестно то как долго,
Продолжалось их падение,
Но в конце концов замедлил,
Лифт полет свой в неизвестность.

Снова дзынькнул колокольчик,
Двери распахнулись плавно,
Вид который им открылся,
Вверг бы в шок кого угодно.

Аккуратная тропинка,
Рядом с лифтом начинаясь,
Сквозь массив больших деревьев,
Извиваясь прихотливо.

Высоко над головою,
Изгибаясь аркой плавной,
Света полоса сияла,
Ослепительной дугою.

Запах прелых листьев леса,
Тихий звон и шорох странный,
Наполняли это место,
Необычною тревогой.

Словно бы привет сердечный,
Из какой-то прошлой жизни,
О которой невозможно,
Было что-нибудь припомнить.

Было место непохожим,
Ни на что на этом свете,
И одновременно с этим,
По-домашнему знакомо.

47

В леса тишине раздался,
Тихий смех и кто-то вышел,
На тропинку перед ними,
Не таясь шагнул навстречу.

Скиврус протянул им руку,
Поприветствовав формально,
И широким жестом важно,
Пригласил в глубины леса.

Лес чудес из детских сказок,
По итогам оказался,
Просто бункером гигантским,
Скрытым в глубине породы.

Да и лес тот оказался,
Не таким уж и огромным,
Там его всего и было,
Пара акров, вряд ли больше.

Необычный вид деревьев,
Мышу показался странным,
Как и прочие растения,
Словно бы с другой планеты.

Мышу на войне случалось,
Побывать везде где можно:
Горы, реки и болота,
Повидал от выше крыши.

Но не разу он не видел,
Чтобы листья на деревьях,
Были цвета изумрудов,
Без шипов и острых кромок.

А трава! Того же цвета,
Как ковер все укрывает,
С виду мягким, ровным слоем,
Так и хочется потрогать.

Поднимаясь вверх до свода,
Арка света, создавала
Освещение в пещере,
Колоссального размера.

Но такие вот масштабы,
Мыша очень впечатлили,
Это вам не небоскребы,
Строить вверх пока есть деньги.

А уж продержать такое,
В тайне целые столетия,
Прямо вот так у всех под носом —
Мышь признал, что это мощно!

Не кривил душою Скиврус,
Говоря о том, что Орден,
Власть имеет и богатства,
Больше чем кто либо в Мире.

48

Путь тропинка завершила,
У одной из стен пещеры,
Перед мощной герметичной,
Словно бункерною дверью.

Под визжание моторов,
Дверь открылась и за нею,
Оказалась галерея,
Что вела вокруг пещеры.

Тут уже им попадаться,
Стали и другие люди,
Часть одета как монахи,
Но другие — как обычно.

В целом, Мышь и Брут не очень,
Выделялись в общей массе,
Пока шли по коридорам —
Их почти не замечали.

В комнате для наблюдений,
На экране он увидел,
Зал тонувший в полумраке,
Показавшийся знакомым.

Скиврус им сказал что это,
Зал с Ковчегом, где случилось,
Преступление с которым,
Нужно всем им разобраться.

На столах вокруг экрана,
Соблюдая все условия,
Множество улик лежало,
Те что роботы собрали.

Отложив пока на время,
Свои мысли о Ковчеге,
Мышь внимательно прошелся,
По всему, что тут имелось.

Фотографии и вещи,
Пыль и мелкие предметы,
Пояснения и ссылки,
На то что и где лежало.

Брут внезапно его тронул,
За плечо и показалось,
Что он очень озабочен,
Если не сказать — напуган.

Привлекла его внимание,
Незатейливая штука,
С тремя острыми шипами,
Словно маленький трезубец.

Аннотация гласила,
Что сия улика в стенах,
Была найдена торчащей,
Словно воткнутая с силой.

49

Брут был мрачен, словно туча,
Мышу он сказал, что нужно,
Рассмотреть ему подробней,
Раны тех, кого убили.

Скиврус, слыша его просьбу,
Сообщил: причиной смерти,
Были эти вот трезубцы —
Это им уже известно.

И он вывел на экраны,
Заключение что сделал,
Монастырский аналитик,
Изучавший трупы павших.

Но им неизвестно что бы,
Быть могло таким оружием,
Что могло с такою силой,
Запустить эти снаряды…

Мышь заметил, что у Брута,
Есть чего сказать на это —
Чувства сильные боролись,
На лице его открытом.

Но еще ему казалось,
То что время не настало,
Бруту задавать вопросы —
Тот еще не был готовым.

Мышь имел свои проблемы,
Ему все не удавалось,
Уложить в воображении,
Всю картину преступления.

Ему нужно было лично,
Оказаться у Ковчега,
Чтобы вход пустить инстинкты,
Все почувствовав буквально.

Скиврус долго колебался:
Сняв защиту с помещения —
Потревожишь там улики,
И пути назад не будет.

В то же время, однозначно,
Все что разузнать возможно,
Было до сего момента —
Уже сделано на совесть.

Может быть, пора настала,
Карантин снять и позволить,
Мышу лично все разнюхать,
Так, как только он умеет.

Так решение принявши,
Скиврус дал распоряжение,
Разблокировать все двери,
И проветрить помещение.

50

Нерешительной фигурой,
У порога в зал с Ковчегом,
Скиврус замер и боролся,
С волнами былых сомнений.

С той поры, как обнаружен,
Этот храм был под землею,
Только братьям разрешалось,
Заходить под эти своды.

Допустить сюда пришельцев,
Будет против строгих правил.
Тем что Орден подчинялся,
Сотни лет без исключений.

И сейчас он на пороге,
Не простого помещения,
А на рубеже эпохи,
Что наступит вслед за этим.

Посмотрел в глаза он Мышу,
И внезапно там увидел,
Понимание и просьбу,
Разрешить ему помочь им.

Все сомнения отринув,
Скаврус навалился телом,
На тяжелую дверь зала,
Распахнув ее пошире.

В то же самое мгновение,
Мышь почувствовал, что снова,
Пустота в его сознании,
Пробудилась страшной силой.

Лютый голод нестерпимый,
Тьма и ужас бесконечный,
Затопили его разум,
Отключив почти все мысли.

За кровавой пеленою,
Что глаза ему затмила,
Слышал шепот он зловещий,
Обещающий расправу.

По ту сторону от бездны,
Маяком к его спасению,
Изумрудным ярким светом,
Яркая звезда сияла.

Мышь, сознание теряя,
Опустился на колени,
Руки Брута помешали,
Ему рухнуть на пол камнем.

Утка в офисе шерифа,
Вкрякнув в ужасе глубоком,
Так же повалилась на пол,
Словно сломанная кукла.